dernaive: (Default)

 

Деревня у нас замечательная. Хотя нет. Сама деревня обычная - дома как дома, это люди в ней замечательные. Вон Серега у столба замечательно стоит, например… Или если по порядку, с площади, то есть по порядку от площади к деревне идти, то сначала стоит грузовой Мерседес с прицепом. За грузовиком стоит Серега, за Серегой – столб, за столбом дерево, за деревом магазин На углу.

«На углу» - это название. В нашей деревне магазин на углу все называют «На углу», а магазины на площади называют «На площади». Чтоб не перепутать. Хотя на площади магазинов много. Три. Или даже четыре. Так что никто никогда «на площади» и «на углу» не перепутает. Тем более, что «на углу» – в деревне сколько угодно есть, а площади в деревне нету. Ни одной. Улиц тоже нету. Площадь у нас выносная из-за чего вынесена в город - туда, где автобусы останавливаются. Такая обстановочка с географией. И Серега стоит около столба. А я от площади иду, с автобуса.

Давно не писал-то, разучился наверное. Да и не умел толком. Зато длинный текст получился. Деревенской тематики. )
dernaive: (Default)

Сегодня в нашей деревне торжественно сдан, принят и сразу пущен в эксплуатацию важнейший производственный объект малого предпринимательства на почве личных нужд и потребностей. Комиссия в лице одного и первого петуха, опробовав объект, согласилась со сдачей и подписалась под актом приемки курятника не моргнув глазом и даже не кукарекнув.
На торжественном вечере, посвященном данному событию, оценивая достигнутое и глядя вперед, сосед удачливых бизнес-крестьян, Юрка, взял на себя обязательства построить перепелятник, чтоб переплюнуть, то есть обойти курятник по количеству яиц.
Юрку поддержал Серега. Он присоединится к соревнованию и будет строить страусятник на несколько голов, потому что страусы несутся хоть и реже кур и перепелок, но зато гораздо крупнее, и, следоввтельно, гораздо выгодней.
Сашка же, обозвав всех для затравки речи дураками, так же решил вступить на соревновательную стезю и сделал объявление о приобретении слона ("раз тут у нас в деревне все равно все спятили") потому что слон-самец превосходит по яйценоскости несколько страусов вместе взятых с курами.
Не, серьезно, хорошо ведь. Теперь в деревне будет курятник и даже петухи кричать будут. А то на сотню домов по последней переписи числится восемь постоянных жителей, две коровы и ни одной, ни одной, слышите, курицы. Про свиней, коз и уток я даже и не говорю. Про страусов со слонами ребята, конечно шутили, но куры уже есть, а под перепелок построен будет загон (или что там им, перепелкам, положено). Такие дела.



dernaive: (Default)
Рыжий кот ко мне больше не приходил. Черный с белым приходил по кличке Малиновский. Постарел, зараза, за зиму, осунулся за весну. Позволил к себе подойти и за ухом почесать. Потом увидел соседских кошек, приободрился и ускакал. Следом за котом пришли Сашка с Серегой.
- Сосед, - говорят, - мы слышали ты с кротами решил бороться и хитрый аппарат купил? Мы помочь пришли.
Про хитрый аппарат австрийской конструкции я писал уже позавчера и фотографировал даже. Его за штопор по выковыриванию кротов из норок все приняли, а меня все не оставляет мысль об объявлении Австрии войны заместо Англии.
Сашка с Серегой пришли, а я как раз в сберкассу собирался. За вывоз мусора платить. 208 рублей и два часа потерянного времени. Единственная контора которая платежи принимает только сбербанка и не просто сбербанка, а только одного его отделения в военном городке рядом. Ну я одетый по выходному уже. В город ведь намылился. А тут эти два охотника на кротов. У них сегодня то ли выходной, то ли еще чего, я завтра спрошу.
- Аппараты в сарае лежат, мужики. Там открыто. Вы посмотрите пока я в банк сгоняю за мусор заплатить.
И ушел. Пришел через два часа. Там пенсию военную на карточки перевели. Народу уйма. Я ж не знал про пенсию, меня ж не предупредил никто, чтоб в другой день пришел.
Вернулся. Серега Сашку тиранит. Кротоловками. Сашка весь в кротоловках, то есть. Старого типа. На ушах висят, на носу и на руках по две штуки (сам я две пары только купил, но мне дядь Толя еще своих одолжил по случаю: они у него ржавые, зато проволока толще и пристрелянные уже).
Серега Сашку одной рукой к стенке сарая в поднятом виде прижал, а во второй руке самую ржавую кротоловку держит и целится. Сами понимаете на что повесить. Сашка чего-то пищит, но сдавленно так.
Отбил Сашку. Оказалось, что как только я ушел он новый кротоловный аппарат исследовать стал. Методом проб и ошибок. Австрияки чертовы придумать, придумали, а инструкцию в коробку положить не догадались. Ну Сашка методом проб пружину взвел, а методом ошибок приставил устройство к Серегиной заднице и чеку выдернул.
Ошибка резидента типа. Там шесть штырей должны в землю втыкаться и нещастного крота наскрозь проткнуть. Но хилые оказались. Даже джинсы пробить не смогли. Карман задний только немного продырявился.
Сидеть, правда, Серега немного опасается больно потому что. Советует штыри наискось срезать и наточить, но Сашке больше в руки не давать.
dernaive: (Default)
В связи со всякими рабочими неурядицами, вплоть до частых посещений воротникового и леммингоядного зверька с ценным мехом, захотелось в деревню. До жути просто.
Хотя и был-то там с месяц как. Один раз за зиму. Приехал, зашел к соседу за лопатой (я у него всегда на зиму снегоуборочную лопату оставляю), чаю выпил с баранками, как дела, как жизнь узнал, и работать пошел.
Расковырял придорожный сугроб метра в полтора, тропинку до калитки пробил, калитку расчистил, до крыльца докопался. Переоделся. Взмок как тяжеловоз на скачках потому что. Проезд к воротам прокопал, хотя без машины приехал.

Нашел заныканную пачку сигарет, так-то я курить бросил, но позволяю изредка. Сел на крылечке отдохнуть. Лепота. Солнышко шпинделяет, снег искрится, птички чирикают? Хазар, ага: небо в тучах, среди птичек чирикать дураков нету, и снег еще идет противный. Сижу и думаю.
И нафига я все это чистил, если сегодня же домой собираюсь, а через месяц растает все. А тут шум какой-то на улице. То ли ругаются, то ли дерутся уже. Сигарету затушил, окурок поглубже затырил, все ж знают, что я курить бросил и следят гады. Пошел смотреть.
Соседи колобродят. Сашка с Серегой. Я про них раз десять рассказывал. Серега здоровей медведя гризли будет, а Сашка мелкий как тот самый лемминг. Но шустрый, к суициду никакой тяги не имеет, а наоборот совсем. Жизнелюб офигительный. На сестрах женаты. Родственники, то есть.
Смотрю, Серега у своего двора лопатой машет и орет непонятное. Прислушался. Красиво заворачивает-то: я сам строитель, но такие сложноподчиненные предложения строить ни за что не возьмусь. И так многоэтажно выводит, шельма, что все останкинские башни мира перекрывает. А на кого ругается не видно.
Подошел. Это он на Сашкину голову кричит. Самого-то Сашки нету, а голова из сугроба торчит. В шапке  даже, чтоб не простудиться. Мало того, что торчит, так еще и в такт Серегиным выражениям увлеченно отвечает. Постоял, послушал, как они на два голоса развлекаются, словопостоению подучился. На стройке-то вполне сгодиться может. А они знай себе разговаривают и на меня ноль внимания обращают.
- Здорово, - говорю, - мужики, чо шумим, чо воздух словами озонируем до предгрозового состояния и искр? Всех птичек распугали, сволочи. Отдохнуть не даете усталому человеку.
- О! - восклицает голова, пытается ко мне повернуться, только у нее получается, потому что она к туловищу шеей приделана, а туловище в сугробе не проворачивается никак, - здорово, сосед. Хорошо, что приехал. Ты ж офицер у нас, так хоть ты объясни этому валенку, что когда окопы роют, то землю впереди себя выбрасывают.
- Валенку? - прерывает его Серега, - да я тебя, вошь ты моя окопная, гвоздь недозабитый, щаз окончательно вколочу. И лопатой по Сашкиной ушанке прилаживает. Лопата снеговая, конечно, легкая, но в Серегиных лапах ей кого угодно по самую шляпку вбить можно.
Темнеет теперь только ушанка на сугробе. Как чернобурка и смотрится, из которой сделана. Сашка себе из старой жониных шапок треух сварганил, года три как. Сам черно-бурый, а уши песцовые. Смешно, но в деревне ходить самое то. И не холодно, и лопатой шиш пробьешь. Но больно, наверное, потому что чего-то он там под снегом возмущается, слов не разобрать только.
Откопали мы немного голову, снег изо рта она сама языком вытолкнула и дальше возмущается:
- Сосед, ну объясни ты этому дятлу, что я снег на его тропинку не нарочно кидал, а по технологии. Ну как траншеи в армии копают только снег. Я б убрал потом, если бы он меня в сугроб не засунул, изверг рода человеческого, медведь североамериканский, чтоб тебе в стакане пусто было, гаду неумытому.
- Ах я неумытый американский, значит? - спрашивает Серега, а сам лопатой по второму разу замахивается. По новой шапку испытывать на непробиваемость.
Повис я на Сереге, успокоить, чтоб, значит. Вишу, а сам думаю, что худеть мне летом надо было, а не зимой, потому что без пятнадцати лишних килограммов, мотает меня как деревянную соху на тракторе Кировец. Когда ж, думаю, у него соляра-то кончится, или так просто мотор заглохнет хотя бы. Минут пять меня флагом по ветру болтал, потом успокоился. Но матерится, как и не устал вовсе. Лопату в снег воткнул все-таки.
Отцепился я от Сереги, отдышался немного.
- Серега, - спрашиваю, - может погодишь родню дальше вколачивать, а то у него снега под ногами не осталось уже? Земля только. А она твердая.
- Может и погожу, - пыхтит Серега, - только пусть он снег с моей дорожки обратно на свою перекидает, мышь нецензурно вредная. Ишь приспособился: расчистит у себя, меня засыпет, за сугроб спрячется и смотрит, как я вкалываю. Театр устроил, ага. Одного актера, ага.
- Так технология ведь, Сережа, - пищит мышь вредная, Сашка то есть, - по технологии так...
Серега опять за лопату. Я за Серегу.
- Отпусти, - бурчит Сереня, - мешаешь откапывать. - А сам копает уже, вместе с моими девяносто на плечах висящими. - Не буду я его добивать, родня ж какая никакая.
- Родня, ага, - Сашка уже намного от снега откопанный, вылитый бюст на родине героя, - я уже час битый в сугробе торчу и дальше бы торчал, если бы ты не пришел.
Как только ноги показались, Сашка уже сам вылез. Отряхнулся по-собачьи и к дому рванул.
- Стой, гад, - Серега вдогонку, - а снег кто перекидывать будет? Мы ж договорились...
- Так технология ведь, Сереня, технология, - это Сашка с крыльца уже своего, из приоткрытой двери высовываясь, - не могу я без нее снег чистить. Я ж маленький. Норку только могу тебе прокопать, так ты в нее все равно не пролезешь, лось несчастный. Сосед, ты ему расскажи про окопы-то: бруствер там, откосы и прочая фигня. Ты ж умеешь...
И дверь закрыл. На замок причем. Слышно как щелкнуло. И как ржет за дверью тоже слышно. Укатывается просто.
- Эх, - говорю, Серега, - ну его к лешему, пойдем по соточке врежем, за снегоуборку, чтоб меньше падало и дальше кидалось.
- Ты иди, - берется Серега за лопату, - я вот дочищу и приду. Сашку только не зови, а то убью я его нахрен нечаянно.
Ближе к вечеру посидели мы с Серегой. И Сашка подтянулся. Помирились мужики. Да они и не ссорились. Не умеют у нас в деревне ссориться-то, шутят просто и все.
Тянет меня в деревню все-таки. И когда ж это все растает только, не слышали?
dernaive: (Default)
В воскресенье, кроме двух, пропущенных мной, митингов, о которых потом как-нибудь, расскажу, надыбал в деревне сюжетик. Сказочно-баладный. Одна русско-народная сказка, переплетается с балладами о Робин Гуде и Вильгельме Теле. Хотел Андрюхе Смолину предложить, но сначала сам попробую.
Потому что утром в воскресенье, а утро, надо сказать, у меня в воскресенье с полудня начинается, ко мне Серега с Сашкой притопали с яблоками. Я про них рассказывал уже: Серега - здоровущий мужик, Сашка - маленький и верткий. На сестрах женаты. Серега Сашки на четыре года постарше еще. Собрали зимние уже яблоки и по корзине принесли. Ну я их грушами угостил тоже зимними. И пузырь азербайджанского кизилового самогона мне в субботу местные землекопы преподнесли, как заказчику. Убойная вещь, градусов под семьдесят и с таким запахом кизила, что стакан минут десять мыть надо. Но бутылка маленькая, то есть литровая. Посидели полчасика и кончилась. Серега к Сашке сразу по-дружески:

- Слышь, мелкий, сгонял бы за пузырем, а? Самый молодой ведь...
- Хуй вам, - Серега сразу, - а не лягушка. - Тоже в дружеской совершенно интонации отвечает.
Надо сказать, что вот это присловье с лягушкой, от него постоянно слышно. Чего не попроси, - он сначала про лягушку скажет, потом, конечно, сделает. Безотказный потому что. И добрый. Он и за пузырем пошел. Он пошел, а я Серегу про присловье спрашиваю. Он и рассказал пока Сашки не было.
- Я, - говорит, - Игоряха, старше Сашки на четыре года. Это сейчас мы ровесники как бы, а тогда мне одиннадцать было. Сашке значит семь. Бегал он за нами с Валеркой хвостом. Валерка - сын соседа твоего, мы с ним в одном классе учились, гуляли вместе. Шалили, понятное дело. Продыху от нас деревне не было. Влюблены были в Светку, жену мою, тоже вместе в одну.
- Валерка, - продолжил Серега, закурив, - где-то книжку нашел про Робин Гуда. Я, говорит, Робин Гуд, а ты - Маленький Джон. Помнишь же: "верзила из верзил, троих здоровых молодцов он на себе возил". Как раз по мне фигура. Наделали себе луков с арбалетами, стрелами всю деревню закидали. Валерка так вообще Татарину в жопу попал разок. Знаешь же Татарина? Знаешь. Скорую вызывали. Врачиха стрелу вытащила, ему и отдала. Не вернул паразит, как ни просили. Жалко было. Со стальным наконечником, между прочим, и оперение хорошее. У нас таких всего три штуки и было.
- И заело нас как-то с Валеркой, на Светкину тему. С кем она, значит, ходить должна, а кто третьим лишним получится. Я ему и в глаз случайно засветил, когда боролись. Но это не честно же: я ж сильнее в два раза. Поэтому решили на меткость спорить. Кто из лука лучше стрельнет, тот Светку и гуляет. - Серега сделал паузу и потянулся за грушей.
- Про лягушку-то, когда будет? - вклинился я в паузу.
- Будет. - Серега дожевал и продолжил, - в общем, сговорились с Валеркой на рассвете у дуба встретиться. На опушке парка. Это сейчас его все лесом называют, а при барах парк был. Даже я еще дорожки мощеные там помню. Их потом деревенские с шестисоточниками разобрали. Пробираться решили огородами, чтоб Сашка не увязался. Дело мужское – не для сопляков, значит. Повесили мишень, отсчитали двадцать шагов, я первым стрелял. Точно в середину влепил. Валерка напрягся: проигрывать неохота же. Фиг с ней, со Светкой, но он же у нас Робин Гуд с луком, а я ж Маленький Джон с дубиной. Обидно. Сейчас, говорит, я твою стрелу подшибу, как в книжке, усрешься тогда. Угу. Полчаса прилаживался, прицеливался, руками тряс, ветер пальцем пробовал. И зафиндилил. Мимо, ага. Даже в дуб не попал, стрела в парк ушла. За молоком. Проиграл вчистую. Хлопнули по рукам и решили уже идти стрелу искать. – Серега опять закурил.
- И тут из-за дуба, из кустов, куда стрела улетела, Сашка выскакивает. Одной рукой портки полуспущенные придерживает, в другой стрелу несет. На стреле лягушка трепыхается. И твердит с дрожью в голосе: «Хуй вам, а не бла-бла лягушка, Хуй вам, а не бла-бла лягушка». Про лягушку ясно так слышно. А «бла-бла» мы не разобрали сперва. Да и не до этого. Испугались сильно. Подлетели к Сашке ощупали, живой и целый вроде бы. Перепуганный только, знай, свое талдычит. Успокоился чуть погодя. И разборчиво уже: «Хуй вам, а не царевна-лягушка, убили на хуй».
- Он, значит, нас вычислил и в кустах спрятался еще до того, как мы туда пришли. Ждал долго, а тут ему живот скрутило. Ну и присел по нужде. Как присел лягушку прям перед собой увидел. Здоровущая лягушенция, с кулак мой счасошний. Он ее схватить хотел, но тут Валеркина стрела ее аккурат в середину и пришибла. Чуть-чуть бы дальше, и капец пацану. Перепугался, конечно, и к нам выбежал. По дороге сказку про царевну-лягушку вспомнил. Было у отца три сына… Не, ну сказку-то я тебе рассказывать не нанимался, - закончил Серега, - да и пора бы этому лягушатнику показаться уже. Ты ему-то не говори, что я тебе рассказал. А то обидится. И Светке, не дай бог.
Я и не говорил. Действительно обидеться может. А интернета у нас в деревне все равно нету нормального.
dernaive: (Default)
Жу-жу-жу. Жжжжж. Зз-жж-зз. И ведь не в леток родного улья влез в разгар пчелиной жизни, а из дома вышел в пятницу. Вечером в пятницу приехал в деревню, переоделся, вышел из дома, вздохнуть полной грудью, соловьев послушать, ага. Жжжжж на разные лады. Косят мужики. С одуванчиками борются и прочим бурьяном и жужжат на разные лады косилками. Моторизировано-электрифицированные подразделения косцов наступают на сорняки и клевер с камышовкой. Но главное, все-таки, одуванчики.

Ну что за подлая трава, скажите мне на милость? Нигде не сажали, а везде растут, бесстыжими желтыми головками к солнцу тянутся. Никакого тебе газона, а сплошной салат с вареньем. И ведь живучие какие, а? Ты его скосил цветущим сегодня, так он гад за ночь дозреет, опушится и семена свои выпустит. Я вот свой участок неделю не прошло как косил под двадцать миллиметров, а весь газон в желтых пятнах одуванчиков. Под землю они прячутся от косилки что ли? Вредная трава. Но живучая и засуха прошлогодняя нипочем. Их бы с аргентинской пшеницей скрестить и у нас высадить нечаянно. Чтоб колосилось как в Аргентине с их урожайностью, как бы наша природа вместе с борцами за урожай не издевались над растением. Во заживем, а? Не успел газон посеять, как уже хлеба колосятся и убирать через неделю, т.е. в следующие выходные.
Такие вот размышления посещают вышедшего на крыльцо меня. В пятницу вечером, вздохнуть полной грудью, соловьев послушать.
Как вру? Ну вру. Потому что уже свой агрегат из сарая выкатываю. Масло проверить, бензину подлить, ключ на старт и поехали без всякой продувки. Мне тоже с одуванчиками бороться надо, что я рыжий?
Неее, я как все. Рыжий, кстати, в нашей деревне сразу три кликухи имеет: Колян, Рыжий и Банкир хуе чертов. В зависимости кого как разозлит. Рыжий еще раньше меня в деревне появился. Лет на пять. Но все еще в «понаехавших» ходит. Я – свой, азербайджанцы у нас лет десять всякую работу работают тоже свои. А он понаехавший, хотя дед с бабкой у него в этой деревне и родились, и помереть успели.
И вроде нормальный ведь мужик. То ли в банке работает, то ли пылесосы продает. Участок дедовский занял, хибару снес, дом выстроил. Коттедж, то есть. Забор возвел красивый. И на этом все кончилось. Не, он приезжает. На крылечке посидеть, покурить, вздохнуть полной грудью соловьев послушать. А на участок не то чтобы совсем забил, но лень ему. И летят его одуванчики и его бурьян к соседям. Кому газоны, кому картошку осеменяют.
- Колюня, - просит его очередной сосед, - скоси ты свой бурьян хоть перед домом. Сил нет терпеть эти заросли. Высохнет, погорим ведь все.
- Я б рад, - отвечает Колюня, - но косой орудовать не умею, а косилку никак выбрать не могу. В магазине глаза разбегаются, да и не понимаю я в них ничего. Вот у вас какая косилка? Может дадите попробовать.
Ага, сейчас. Разбежались. Рыжему в руки технику давать. Все знают, что это вещи несовместимые. Да что там техника, у меня два шарика из оникса были, перебитые пальцы разрабатывать. Я ему дал посмотреть, ага. Как в анекдоте ведь: один шарик он сразу уронил и так ловко, что найти не может. Сейчас, говорит, я второй уроню, чтоб один другого нашел. И кинул. Нашел, конечно, один об другого. Сломались шарики.
А вы говорите технику ему. Фигу. Сам купи, и свою ломай. Можешь посмотреть, как моя косилка твой бурьян косить будет. Вот тут бензин с маслом, тут заводить, вот так на шею вешается, так косить надо. Жжжж. Все понял? Не понял? Ну потом как-нибудь поймешь, трава-то у тебя кончилась.
И так почти с каждым соседом. Деревня не маленькая у нас, но Рыжий еще два года назад у всех косилки перепробовал таким макаром. Так бы и зарос, если б народ новые не покупал. Покупают. И мощней и лучше и прибамбасы всякие. Этот Рыжий как узнает, что обновка у кого, сразу показать просит. Какой мужик откажется свою техническую фигню продемонстрировать и доказать, что лучше чем у соседа купил? Никакой. А никаких у нас нет, все нормальные.
Колюня посмотрит, как на его участке одуванчики погибают, и скажет, что захват маленький, леска тонкая, колеса не те, двигатель слабый. Главное, что целых два часа его участок выкашивается. Да еще с таким опытным мастером, как уважаемый сосед, а он, Колюня, целый два дня возится будет. Вот если бы все за пятнадцать минут получилось, то он бы за такой косилкой даже в Америку, или Австралию.
Я тоже недавно свою новою косилку на его участке пробовал. Тоже не подошла. Ну и фиг с ней с косилкой. Зато я теперь понимаю продавцов пылесосов Кирби, когда их заставят квартиру пропылесосить, а покупать ничего не станут. Странное чувство, надо сказать, даже очень странное, потому что я свою косилку продавать совсем не собирался. Такая самому нужна.
Вот о чем только не думаешь, когда за косилкой по газону ходишь. Хорошая работа, мыслей требует. Причем разнообразных. Без мыслей косить – ну его к лешему. Скучно без мыслей. Жаль, трава заканчивается быстро.
Заглушил я двигатель, перчатки снял. Присел на лавочку. Хорошо у меня на лавочке после работы сидеть. Сидишь и ничего тебя не колышет, потому что сделал все на сегодня. Хочешь – кури, хочешь - песни пой. Не хочешь не кури. Лепота.
- Здорово, сосед, закуривай! – и по плечу хлобысть. Серега с Сашкой подвалили незамеченными.
- Присаживайтесь, добрые люди. Втроем посидим.
Рассказывал про них уже. Серега здоровый, как лось, руки как грабли. Это он меня по плечу-то. Сашка наоборот маленький. Но беспокойный. Вот и сейчас с хитрыми глазенками привязался:
- Сосед, а ты косилку свою старую, электрическую дядь Толе отдал, да?
- Ну отдал, - говорю, - тебе какая печаль?
- Обратно забрать сможешь? Нам с Серегой вот как нужна – Сашка провел ладонью по горлу.
- С дуба рухнул, Саша? Кто ж подарки обратно забирает? Тем более, что Владимирыч ее переделал, бункер нарастил и боковой выброс травы сделал. Да у меня и язык не повернется. Сами выпрашивайте.
- Понятно. – расстраиваться не в Сашкином характере, - сами, так сами. Не откажет дядя Толя для такого дела. Но ты нам все равно завтра нужен и без косилки. Солидный ты и рожа доверие вызывает.
- Твои б слова, Саша, да заказчикам нашим в уши, - на «рожу» я совсем и не обиделся. Чуть-чуть если только, - рассказывай что за дело.
- А завтра и расскажу, сосед, - Сашка уже тянет Серегу от лавочки: маленький паровозик большой вагон тащит, - в двенадцать будь готовым, а нам пора, нам еще косилку у дядь Толи выпрашивать.
Следующим днем, ровно в двенадцать я вышел к калитке. Серега курил, задумчиво поглаживая ручку бывшей моей косилки. Сашка смотрел на часы и даже подпрыгивал от нетерпения.
- Опаздываешь, - заявил он совершенно необоснованно, - опаздываешь, а нас Колюня ждет уже.
- Ну и пусть ждет, – мне совершенно не улыбалось бегать ради Рыжего, - Нужен он мне как собаке пятый хвост.
- Не скажи, сосед, - вступил в разговор Серега, - мы с Сашкой решили ему косилку впарить. А то надоел всей деревне со своими испытаниями за чужой счет. С Анатолием мы договорились. Мы ему новую купим, такую же, но бензиновую и мощней. А я слышал ты уже в этом году Рыжему участок косил? Значит должен с нами идти.
- Во-во, все правильно, должен, - поддакнул Сашка приятелю, - Идешь?
- Иду, раз так, - чего не сходить с хорошими людьми на хорошее, дело тем более, что ситуация один в один, как в «Белом солнце пустыне» только у меня жена в городе и не пускать меня некому.
И мы пошли. Рыжий нас ждал. Сашка еще вчера насвистел ему, что дядя Толя, известный в деревне, изобретатель, придумал к моей бывшей косилке такую доработку, что она любую траву косит с такой скоростью, что комбайны ей в подметки не годятся. Даже датские. Он уже и удлинитель вытащил, этот Рыжий, чтоб сразу начали ему участок косить и не одумались. Но Сашке косить совсем не хотелось. По его плану следовало сплавить Рыжего минут на пятнадцать и только потом косить. Кого другого в такой ситуации просто послали бы за бутылкой сами понимаете чего. С Рыжим такое исключалось по причине жадности. Но за бутылкой мы его сплавили, даже за двумя. На родник свежей воды привезти. Пару бутылок. Мужикам после вчерашнего.
От Колюниного дома, аккурат пятнадцать минут туда и обратно. Ну двадцать пять, если ты Рыжий и ленивый. Он и ушел.
Изображаемое похмелье слетело с Сереги махом. А Сашка так вообще исчез со скоростью реактивного истребителя: «снимайте секцию» крикнул, преодолел звуковой барьер и исчез.
- Какую секцию? – я оглянулся на Серегу, - и чего секцию?
- Вон ту секцию забора, - махнул Серега своей лапой, - она у него съемная, я знаю. Мы ж забор делали.
Взявшись за трехметровый кусок забора возле столбов, мы с Серегой, сняли его с петель и отнесли в сторону. В образовавшуюся дыру. Как в ворота Трои, открытые хитроумным Одисеем хлынули вооруженные до зубов греки, то есть въехал Сашка, восседающий на сенокосильном американском тракторе. Размерами трактор напоминал небольшой комбайн, блестел новым хромом и был увешан разными приспособлениями для уничтожения травы, как ракетный крейсер ракетами.
Я до этого такой агрегат только в журнале видел про советскую космонавтику. Поэтому стоял открыв рот.
- Закрой, - Галка влетит, - прокричал Сашка, хотя кричать никакой необходимости не было, - чудо-трактор работал тихо.
- Отойдите с дороги, - добавил он, врубил какой-то рычаг и сенокосильный крейсер ринулся в наступление.
Уже через пятнадцать минут вся трава на участке Рыжего и перед его домом была измельчена в пыль, а секция забора встала на свое место. Трактор Сашка угнал обратно.
Когда Рыжий вошел в собственную калитку, мы сосредоточено делали вид, что протираем ни в чем не повинную электрическую косилку доработанную дядь Толей.
- Пятнадцать минут, Рыжий, - Сашка посмотрел на часы и сунул из Колюне под нос, - как заказывали. Берешь?! Гони полтинник.
Слово «берешь» Сашка произнес настолько утвердительно, Колюня настолько был поражен скоростью очистки собственной земли от растений, а Серега своими размерами внушал такое уважение, что в моей помощи нужды уже не было, и я удалился.
И правильно сделал, потому что не выдержал бы и сорвал операцию. Пришлось сделать вид, что спешу. Конечно бегущий упитанный пятидесятилетний мужик выглядит несколько необычно, но когда он катается в траве и ржот, выглядит еще необычнее.
Уже вечером у дяди Толи была новая бензиновая косилка. Теперь вся деревня ждет следующих выходных и собирается смотреть на Рыжего. Т.е. не на Рыжего, а на то как он будет косить подросшие за неделю одуванчики. Сашка было подсуетился и поробовал продавать билеты, но прогорел: в деревне все свои, а своим вход бесплатный. Возможные последствия мы договорились списать на Колюнину криворукость. В случае чего фокус с трактором и повторить недолго. Трактор в соседней деревне, т.е. в коттеджном поселке живет. Главное, чтоб не проболтался никто.
Вас, кстати, тоже прошу никому не рассказывать. А то вы Добрыню Никитича в мультике видели? Серега – вылитый. Только повыше будет.
dernaive: (Default)
Вообще я играть в войнушку с детства люблю. Ну, а конно-спортивные праздники вообще обожаю. Конно-спортивные? Ага, так наш школьный военрук Зарницу называл, и другую игру для школьников постарше. Вот как вспомню, как называлась та игра, - так и скажу обязательно, может быть.
А может и не скажу. Пусть попробует вспомнить, кто в состоянии еще. Или уже. Все равно не с этого началось, а с того, что я телевизор выключить забыл на ночь. Так всю ночь и проспал под военные фильмы и крики «ура». Программа в ночь с седьмое на восьмое мая сами понимаете какая. То фашисты наступают, то наши вперед на Берлин идут. Ну и снилось еще все такое от избытка кислорода в деревне. Голова чудная с утра – страсть просто. С этого и началось.

Встал поздно, зарядку, гантели с гирями. Пропустил, ага. Поеду, думаю, на велосипеде пару кругов нарежу. Думаю. Но не поехал, а тачку взял, бутылки пятилитровые в нее положил и на родник. Воды привезу и физически, можно сказать, окрепну, тягая тачку. Двойная польза. Тачка у меня немецкая, классная. С этой тачкой бригада муромских мужиков дом строила, а ей хоть бы хны. Даже надписи на немецком остались. И табличка сколько цемента в песок добавлять, когда кладочный раствор делаешь. Хорошая тачка, годная. После бригады муромских вид приобрела трофейный, но крепкий. Мы ее отмыли, отчистили, смазали где надо. Теперь гордиться можно инструментом. Я и горжусь.
И вот топаю я с такой немецко-фашисткой тачкой по полю вдоль лесочка с родника, вода в бутылках булькает на кочках, солнышко из-за облачка светит. Хорошо. Но тут слышу: Урааааа!!! Из лесочка, ага. Во, думаю, крепко меня ночью телевизор достал: всякие «ура» мерещатся в мирной местности. А из леса опять: Ураааааа! Залихватски так, протяжно, многоголосо, но не слажено ни фига. Партизаны как бы, необученные, как правильно ура кричать, голосят.
Тут меня после ночных фильмов и кислорода аж в пот кинуло. Нынешней молодежи Зарниц конно-спортивных не хватает. У нее, то толкиенисты мечами машут, то военно-исторические реконструкторы трехгранными штыками в МР-40 тыкают, а то и пейнтболисты шариками друг-дружку фигачат. Сопоставил я быстренько эти молодежные увлечение с датой и решил, что на пути прогресса мне оставаться не резон, раз он ура кричит и быстро на меня надвигается.
Ну этих партизан к лешему. И хотя я наш в доску и российский до безобразия, но видуха у меня что ни на есть захватническая и тачка еще трофейного образца с немецкими надписями. А допрашивать начнут, так мне молчать придется, потому что выдать нечего, где ихний штаб мне неизвестно, а из иностранных языков один немецкий и знаю. Правда, за такие знания меня скорей немцы расстреляют чем наши, но этого партизанам объяснить можно и не успеть до того как пытать начнут.
В общем ускорился я к Серегиному заборчику на всякий случай. А с заборчика Сашка с Серегой гогочат: мол только бутылку открыли, как соседи уже с тачками бегом собираются. Судя по голосам с утра от жен удрали и празднуют завтрашний праздник. Ну они вчера до темноты вкалывали. Пахали, сеяли, картошку под землей прятали и еще много чего. Сегодня отдыхают. Пока жены не нашли.
Про Серегу с Сашкой я рассказывал уже. Сашку вся деревня мухобоем зовет после того случая. Но сокращают часто прозвище до «мухи». Маленький он потому что. У Сереги тоже кличка есть. Бульдозер. Хотя не похож совершенно. Ни тебе отвала, ни рыхлителя. Размерами если только.
Вот этот Бульдозер с Мухой меня и окликнули. Поздоровались. Они меня Беломором угостили, потому что от выпивки отказался. Рассказали, что возле нашей деревни сегодня игры проходят военно-исторические в честь Дня Победы.
Взял я беломорину, дунул ей в мундштук, прикурил и взмостился рядом с этими оглоедами на забор. Смотреть, как в войнушку играть будут. С Сашкиной стороны заборного столба, естественно, чтоб вместе с Серегой жердину не подломить. Я хоть и меньше бульдозера, но веса тоже за сотню.
Сидим, Беломор курим. А из леса опять: Ураааа! Близко уже. Серега заерзал. Не там орут, оказывается. Он возле опушки какую-то медоносную фигню посеял. Вот они около той фигни и орут. Как бы ее в плен не потоптали.
А тут опять: Урааа!!! И на опушку красноармейцы выбегают. С винтовками, ППШ и пулеметом Дегтярева. Восемь человек. У одного звезда политрука на рукаве и бинокль на шее. Урааа!!! И от леса деру дают. Но на Серегины медоносы не попали. Он было успокоился и снова закурил. Но тут из леса опять Урааа!!!
И опять наши. В островерхих шлемах, кольчугах, штанах в матрасную полоску, в красные сапоги заправленных. Арьергард, видать, у них подзадержался. Лет на девятьсот так с лишним. Но наши, потому что мимо Серегиных медоносов бегут и "ура" орут с чувством. Тоже человек десять.
- Сейчас немцы пойдут, - Сашка затушил папиросу в ладонь, - раз наши кончились.
А из леса снова Ура!! И немцы. Только странные. Пять в плащах, с луками и бритые, пять бородатых с секирами, пять вообще в масках обезьяньих с клыками и копьями в руках.
- И где ты, Саня, немцев видел, которые «ура» на девятое мая кричат? – спрашивает Серега, - немцы должны «гитлер капут» кричать. Сосед, подтверди, ты ж в немецком дока.
Сосед, в смысле я, кивнул, но подтвердить не успел. Потому что из леса правильные немцы выбежали. Вылитые фашисты. И по оружию, и по форме. И главное по поведению, потому что прям по Серегиным медоносам своими немецко-фашисткими сапогами топают. Правда эти тоже русское «ура» кричали. Зря старались.
Нашего Бульдозера такой фигней не купишь. Он фашистов за версту чует, когда они по его медоносам бегают.
А у этих немцев еще и со слухом неправильно, и с соображалкой военной. Кто ж с игрушечными автоматами на танки бросается? В смысле на бульдозеры. Особенно, когда этот бульдозер на чистом русском объясняет, куда им, фашистам с его дорогой травы идти и жестами показывают. Может они подумали, что Серега их подзывает такими словами, может еще чего. Кто их, немцев разберет. Но вместо «гитлер капут» и сдачи оружия они к нам побежали. Прям по всходам Серегиной спецтравы для пчел. Какие пьяные нервы такое выдержат?
Серега, который давно уже с забора слез, орал как оглашенный и руками размахивал, мол, отойдите с травы, пожалуйста, немецким поведение возмутился до глубины души, решил, что пришел черед более серьезных мер, схватил из моей тачки пятилитровую бутыль с водой, крутнулся на манер дискобола и кинул. Лови фашист гранату, - говорит. Громко так.
Два фашиста всерьез восприняли. Решили поймать. Остальных это не остановило. Двое лежат, остальные бегут. По всходам, ага. И «ура» кричат. Они ж все равно русские в душе, хотя и в немецкой форме.
Я тачку в сторону убрал, чтоб Серега не дотянулся. Это ж он всю воду покидает, а мне опять на родник тащиться придется. Но зря. Серега на «гранаты» больше и не смотрел. Он жердину верхнюю от забора отломал. Сашку, который на той жердине сидел, стряхнул и не заметил. Ну и на немцев двинулся. Помахивая.
Жердь хорошая. Конечно, это она для Бульдозера жердь. Для меня уже - тонковатое бревно, а для Сашки – мачтовая сосна, вообще.
Тут немцы сразу поняли, что Серега их вовсе не звал и отступать начали к лесу. Раненых своих побросали и отступают, так быстро как могут. Бегом под горку скрылись в лесу. Отступающих фашистов Серега не преследовал. Но двоих немцев в плен взял. Тех что бутылку ловили. Не сильно пострадали ребята, парой синяков отделались. И непонятно отчего синяки: то ли когда бутылку ловили, то ли когда Бульдозер их подмышкой к себе в огород тащил.
Пленных отряхнули, почистили, объяснили, что по посевам фашисты не бегают, если игрушечные. Налили даже в честь праздника и для замирения. Правда заставили мундиры снять перед тем как.
Часа через полтора парламентеры нарисовались. Красноармеец, старший политрук, немецко-фашистский лейтенант Вермахта и эльф с гномом пришли своих из плена выручать. С белым флагом и без оружия, как положено.
Еле выручили. Не, офигевший от такой эклектичной парламентерской группы, Серега совсем не против был пленных отпустить. Сами уходить не хотели, потому что у него в бутылке еще литра три оставалось. Не знаю, чем бы эти три литра кончились, но тут Серегу с Сашкой жены нашли. Я говорил, что Сашка с Серегой на сестрах женаты?
Сестрам праздничная эклектика пофиг. Им мужья пьяные не нравятся.
В общем, конно-спортивной праздник типа Зарницы в деревне удался. Жалко, лошадей не было. А игра по-моему Орленок называлась. Или нет?
С праздником всех.
dernaive: (Полетели?)
Деревня у нас отличная и народ в ней просто замечательный. Нет, обложить друг друга матерно на собрании про газ, или мусор, похихикать за спиной, пальцем потыкать - это завсегда пожалуйста. Но и если помочь в чем, - так тоже сразу. Отзывчивый народ, даже, если не просить никого. Любопытный потому что. Я в деревне новенький еще. Всего пятнадцать лет прошло, как дом купил.

Дядь Толя скважину решил. На воду. Никакой он никому не дядя в деревне – это его просто так называют уважительно: Дядя Толя. За строгость и доброту. Самому-то ему скважина совсем и не вперлась. Но сын собрался коттедж строить рядом с родительской избушкой и со скважины начал. 140 метров. Тут у нас надежная вода глубоко. Две недели на дядь Толином участке бурилка жужжала. Народ посматривал, но особо близко не лез. Мало интересного потому что. Но, когда черная глина пошла, полдеревни собралось поглазеть. А как же: может она лечебная? Черная ведь. А раз лечебная, то значит денег можно заработать, если с умом подойти. Дачник – Петр Иваныч всех обломал. Потыкал в нее приборчиком хитрым. И сказал, что не лечебная. Простая юрская глина. И не радиоактивная даже. Народ сразу и разошелся: чего на нерадиоактивную глину пялиться, если ее продать нельзя.
Добурили, наконец. Двое смурных бурильщикиков сложили машину, собрали инструмент, выехав за ворота, еще долго прощались с Анатолием Владимировичем, благодаря за хлеб и соль.
В это самое время по улице топали Сашка с Серегой. Может за пивом к вечерней бане, может еще куда. Первое время, как переехал, я их за братьев считал: живут рядом, ходят вместе. Еще думал, что трудно найти столь непохожих братьев. Но нет, друзья просто с младенчества. Женаты на сестрах только. Сестры похожи, а они нет. Насколько Сашка маленький – настолько Серега большой. Насколько Серега флегматичный – настолько Сашка шустрый. Если со зверями сравнить, чтоб один в один по размеру и характеру, то Серега – напившийся валерьянки толстый медведь, а Сашка – бурундук с наскипидареной задницей еще.
- Уехали, дядь Толь? – поинтересовался Сашка, - значит, тебя с водой можно поздравить.
Если бы Анатолий Владимирович знал бы чем кончиться, то послал бы Сашку куда подальше для его же, между прочим, блага. Но он не знал, поэтому рассказал, что скважина готова, бурильщики уехали, а завтра приедет другая бригада и будет опускать насос и прикручивать к нему автоматику. Насос уже полгода поперек террасы валяется: дура здоровая, все ноги со старухой оббили. Трос привезли, провод, шланг. Все есть. Но приедут только завтра.
- А ты насос-то проверил, дядь Толь? Пойдем, посмотрим, Серега у нас дока в электричестве, – не дождавшись ответа Сашка проскользнул на террасу,
- Ишь ты, Жрундфорс! Хороший насос, - донесся его голос, - тяжелый, килограмм дохуя будет, - судя по кряхтению, Сашка приподнял желязяку.
- А вот троса мало и шланга с проводом не хватает, - Сашка продолжал обследование запасов, - не смогут тебе завтра, дядь Толь, насос опустить. Скважина-то 140 метров, а троса только 130 на взгляд.
- Уйди оттеда, охламон, - Анатолий Владимирович был несколько мягче, чем обычно, - всего там хватает.
- Не, дядь Толь, надо померять, - Сашка появился в дверях с изрядной бухтой восьмимиллиметрового нержавеющего троса КСАН, - ну-ка, Сереня, подмогни.
Через полчаса, проложив трос от скважины через калитку и дальше вдоль улицы, и намеряв 150 метров мужики курили около скважины.
- Говорил ведь тебе дураку, что хватает всего. Иди, собирай теперь, - Анатолий Владимирович, вздохнул, плюнул на окурок и положил его в пепельницу. – и чтоб так же аккуратно смотали, как было.
- Так мы же еще провод со шлангом не проверили, дядь Толь, сейчас с Сереней все проверим, все смотаем и на место положим. Ты посиди, покури пока.
Через полчаса, мужики опять курили около скважины.
- Странно, дядь Толь, - Сашка, выдокнул струйку дыма, пока Серега флегматично выводил дымом кольца, - шланга тоже 150 метров, а провода вообще 200. Все как на этикетках написано. Ни на метр не обманули. Сушай, дядь Толь, а зачем мы все сматывать будем? Давай насос подсоединим, к тросу, привяжем и прям сейчас и опустим. Что мы, не мужики что ли?
- Мужики, - Серега напустил еще колечек, - подсоединить я его подсоединю. Но вдвоем можем не удержать: насос - дохуя, - Серега покосился на Сашку, - трос под пятьдесят и шланг еще больше. Можем не удержать. Я-то еще – да, а в тебе самом весу чуть больше сорока. Не удержим.
- Фигня, Серега! – Сашка был уверен в успехе, - ты сейчас подсоединяешь, а я пойду Ваську позову, пусть поможет.
Сашка вернулся быстро, на подсоединение тоже много времени не ушло. Перед проведением операции распределили роли: Анатолий Владимирович сидит в колодце у устья скважины и привязывает провод и шланг к, проходящему мимо него тросу, лавсановыми стяжками, Василий, стоя наверху, поднимает насос, опускает его в скважину и следит, чтоб провод и шланг не запутались. Серега с Сашкой отправляются на противоположный конец троса, и, усиленно упираясь, медленно погружают насос в скважину, подходя ближе.
- Слышь, мелкий, - Подал голос Серега второй раз, когда друзья проходили мимо его дома, - ты ж не удержишь. Сбегай-ка ко мне в сарайку, там монтажный пояс висит. Оденешь пояс, прицепим к нему трос, а я руками как-нибудь удержу.
Сашка шустро нырнул к Серегиному сараю. Через минуту он догнал приятеля у же нацепив монтажный пояс на себя. В руках он держал предмет, похожий на небольшую теннисную ракетку со стальными, частыми струнами.
- Чо за хрень, Серый, - спросил Сашка, разглядывая Серегу, через струны «ракетки», пока тот, застегивал карабин монтажника на петле троса.
- Мухобойка электрическая, - пояснил Серега неохотно, - как электрошокер работает. Там кнопочка на рукоятке: нажимаешь и бьешь муху. Сын с Москвы припер. Только батарейки, сели, наверное. Зачем взял? Висела себе и висела.
- Так интересно же, - оправдался Сашка, и заорал, размахивая мухобойкой как шашкой: Опускай Вася. Поехали!
Серега схватился за трос и начал приближаться к скважине. Сашка шел сзади, дав тросу слабину, и рассматривая мухобойку. Они прошли метров восемьдесят, Серега вспотел, а Сашка сказал:
- Ты смотри, Серега, работает. Лампочка горит, когда на кнопочку нажимаешь. Сейчас попробуем.
Серега не успел сделать и шагу, как электромухобойка припечатала к его заднице жирную муху, на беду пролетевшую рядом.
Раздался треск разряда. Сергей вздрогнул и выпустил трос из рук. Он хотел обернуться и объяснить Сашке правила мушиной электроохоты на территории его жопы. Он хотел набрать в грудь побольше воздуха, чтоб сказать, что он думает о Сашкиной матери, отце, жене и остальных близких родственниках включая себя. Он очень хотел, но не успел даже повернуться.
Как только он выпустил трос из рук, насос скользнул в скважину, а легкий Сашка взвился в воздух и полетел увлекаемый тросом. Пролетев мимо Сереги, он приветливо помахал мухобойкой и заорал: бляяяааааа. Нет, конечно, Сашка летел не совсем. Иногда, подчиняясь воле земного притяжения, он касался земли ногой, орал «бляаа» и снова уходил на бреющем в сторону скважины. В калитку он вписался с трудом, постучавшись о входные столбы, как бильярдный шар, не совсем чисто входящий в лузу. Зато после калитки, выйдя «на прямую», и ускорившись, поднялся в воздух метра на полтора, перелетел совершенно охуевшего от событий Ваську, и мягко приземлился в кучу соломы, перемешанной с навозом. Анатолий Владимирович держал двух поросят.
- Что-то вы быстро, ребята, - раздался из колодца, голос человека, подстелившего Сашке соломки, я ж обвязывать не успеваю.
- Все нормально, дядь Толь, - Сашка поднялся из соломы, - мы сейчас его вытащим, а потом опять опустим. Я только переодеться схожу.
И ушел, отгоняя от себя мух электромухобойкой, которую он так и не выпустил из рук во время полета.
Второй раз опуск насоса прошел без сучка и задоринки. Вот только уже вечером, да что там вечером - часа через полтора после событий, кроме как «летающим мухобоем» Сашку никто не называл. И только двое дачников, помешенных на мультиках, пытались звать его истребителем мух, но их быстро поправили.
Потому, что дружная ведь у нас деревня и народ в ней просто замечательный.
Page generated Sep. 24th, 2017 03:18 am
Powered by Dreamwidth Studios