А знаете, что хорошо?
Aug. 31st, 2012 11:49 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
dernaive"Так долго вместе прожили, что вновь
второе января пришлось на вторник,"
второе января пришлось на вторник,"
А знаете, что если хорошо, то начинается все плохо? То есть, если понятнее объяснять, то вот заходишь вот ты в дом, в смысле, в дачный дом, в шортах и майке вечером, потому что на улице двадцать с небольшим градусов. И обрызганный антикомариной жидкостью, чтоб не кусали. А их много. К теплу всегда комаров много. И заходишь ты вечером в дом, а там еще теплее чем на улице. А выходить тебе из дома рано, но по прогнозу, высказанному российскими прогнозистами, уже тоже тепло должно быть. Комары же вечером подтверждали.
И выходишь ты из дома утром на улицу, чтоб ехать далеко достаточно. А там девять градусов вместо обещанных двадцати. И это было бы плохо. Хотя, конечно, не так плохо, как холодно. Но было бы плохо.
Было бы плохо, а тебе хорошо. Потому что за полчаса до выхода из дома тебе позвонила жена и сказала, чтоб ты свитер надел. Она позвонила, ты вышел и тебе тепло, потому что ты в свитере. Вот для этого-то и стоило жениться ровно двадцать восемь лет назад, то есть первого сентября 1984 года. И пусть тогда вся наша институтская группа прогуляла все занятия. Пусть. Зато мне есть кому позвонить, или просто дать ласкового пинка и напомнить, что на улице холодно и нужно надеть свитер.
Кстати, я понятия не имею, что у Бродского случилось второго января, но первое сентября пришлось на субботу, ага. Вновь.
Ранним утром 3 июня 1984 года я сунул в карман маленькую, зачитанную, самиздатовскую книжку "Москва-Петушки" и вышел на перон Ярославского вокзала из первой электрички. Надо вам сказать, что для такого чтения нет лучше места, чем первая электричка Ярославского вокзала. Некоторые любят читать Ерофеева в электричках других направлений, ну, например, Казанского, а мне не нравится. А вот Ярославское направление - самое то.
В метро еще не пускали, редкий народец бродил по площади трех вокзалов в бесцельном ожидании дня. А у меня была цель. Какой же дурак попрется на первой электричке в Москву без цели? Нет, не в пример Веничке, Кремль в то утро меня интересовал мало, и видел я его уже пару раз, и цель моя была несколько ближе: минут двадцать ходу всего. Дойдя до Садового, я пересек пустое кольцо на красный свет светофора, немного прошвырнулся по улице Кирова и свернул на улицу Грибоедова.
Возле нужного мне, небольшого московского особняка топталось человек пятнадцать помятых ночным бдением, но веселых мужиков.
- Шестнадцатым будешь, - приветствовал меня один из них, - выпить есть? Холодно, блядь, ночью - у нас уже кончилось.
- Со скольких топчетесь? - спросил я, доставая из кармана небольшую фляжку коньяка. Фляжка быстро пошла по кругу.
- Я вчера в восемь вечера приехал, - ответил мой новый знакомец, пытаясь вытрясти себе на язык последние капли из дошедшей до него пустой фляжки, - а некоторые еще с позавчера стоят.
- Дела, - я забрал у него фляжку, потряс ей около правого уха, в робкой надежде, и, обломившись, убрал пустую емкость в карман, - когда откроют?
- В девять, - новый знакомый выругался, - ты, что в первый раз здесь?
- В первый, - подтвердил я его догадку, - а ты?
- И я в первый. Здесь все новички в нашем деле, кроме него, - он махнул рукой в сторону мужика лет сорока, обреченно подпирающего угол дома в стороне от всех, - вот он в третий. Эх, посидеть бы, а то с вечера на ногах.
Я огляделся в поисках "посадочного" места.
- Можешь не смотреть: все лавочки поубирали сволочи. Мы разведку по дворам отправили - скоро вернутся.
Из-за угла дома на противоположной стороне улицы показалось несколько хмурых мужиков.
- Все сюда, - крикнул один из них, запыхавшись - нашли. Целых три штуки. Неподъемные заразы.
- Оставив самого опытного (того, кто в третий раз) караулить закрытые двери все рванули во двор. Через десять минут на узком тротуаре красовались три садовых скамейки.
- Может пулю распишем? - спросил кто-то незнакомый, - три часа еще ждать.
- Десяточку, пожалуй успеем, - опытный достал из кармана колоду, - время есть, Только скамейки в половину девятого на место надо отнести, а то местные милицию вызовут.
За картами время летит быстро. Где-то в половине восьмого к нашей группе стали подтягиваться женщины. Мужики тяжело вставали со скамеек и шли им навстречу.
Ее я заметил сразу. Как только она повернула с кирова на Грибоедова. Вся в белом, с гордо поднятой головой она шла в нашу сторону. Легкий ветерок перебирал ее волосы, золотым льном, светившиеся на утреннем солнце. Я ждал, когда она подойдет ко мне.
Ага, щаз. Это воздушное создание протопало мимо, задрав свой совсем немного курносый нос.
Я бросил "девять пик" на скамейку и рванул следом.
- Ты куда, собственно? - заорал я подбегая, - неужто передумала?
- Пока нет, - сказала она задумчиво, - но я и предположить не могла, что ты усядешься играть в карты с незнакомыми людьми.
- Ну и хорошо, - ее ответ меня устраивал, - откроют уже скоро. Паспорт-то не забыла?
Паспорт она не забыла. А ровно в девять часов 3 июня 1984 года двери Дворца Бракосочетаний №1 города Москвы открылись и мы отправились подавать заявление. Ровно за 90 дней до дня свадьбы первого сентября 1984 года. Чтобы попасть "на субботу" заявление следовало подавать за три месяца, а не за два, как положено по закону.
Я ее очень люблю.
И выходишь ты из дома утром на улицу, чтоб ехать далеко достаточно. А там девять градусов вместо обещанных двадцати. И это было бы плохо. Хотя, конечно, не так плохо, как холодно. Но было бы плохо.
Было бы плохо, а тебе хорошо. Потому что за полчаса до выхода из дома тебе позвонила жена и сказала, чтоб ты свитер надел. Она позвонила, ты вышел и тебе тепло, потому что ты в свитере. Вот для этого-то и стоило жениться ровно двадцать восемь лет назад, то есть первого сентября 1984 года. И пусть тогда вся наша институтская группа прогуляла все занятия. Пусть. Зато мне есть кому позвонить, или просто дать ласкового пинка и напомнить, что на улице холодно и нужно надеть свитер.
Кстати, я понятия не имею, что у Бродского случилось второго января, но первое сентября пришлось на субботу, ага. Вновь.
Ранним утром 3 июня 1984 года я сунул в карман маленькую, зачитанную, самиздатовскую книжку "Москва-Петушки" и вышел на перон Ярославского вокзала из первой электрички. Надо вам сказать, что для такого чтения нет лучше места, чем первая электричка Ярославского вокзала. Некоторые любят читать Ерофеева в электричках других направлений, ну, например, Казанского, а мне не нравится. А вот Ярославское направление - самое то.
В метро еще не пускали, редкий народец бродил по площади трех вокзалов в бесцельном ожидании дня. А у меня была цель. Какой же дурак попрется на первой электричке в Москву без цели? Нет, не в пример Веничке, Кремль в то утро меня интересовал мало, и видел я его уже пару раз, и цель моя была несколько ближе: минут двадцать ходу всего. Дойдя до Садового, я пересек пустое кольцо на красный свет светофора, немного прошвырнулся по улице Кирова и свернул на улицу Грибоедова.
Возле нужного мне, небольшого московского особняка топталось человек пятнадцать помятых ночным бдением, но веселых мужиков.
- Шестнадцатым будешь, - приветствовал меня один из них, - выпить есть? Холодно, блядь, ночью - у нас уже кончилось.
- Со скольких топчетесь? - спросил я, доставая из кармана небольшую фляжку коньяка. Фляжка быстро пошла по кругу.
- Я вчера в восемь вечера приехал, - ответил мой новый знакомец, пытаясь вытрясти себе на язык последние капли из дошедшей до него пустой фляжки, - а некоторые еще с позавчера стоят.
- Дела, - я забрал у него фляжку, потряс ей около правого уха, в робкой надежде, и, обломившись, убрал пустую емкость в карман, - когда откроют?
- В девять, - новый знакомый выругался, - ты, что в первый раз здесь?
- В первый, - подтвердил я его догадку, - а ты?
- И я в первый. Здесь все новички в нашем деле, кроме него, - он махнул рукой в сторону мужика лет сорока, обреченно подпирающего угол дома в стороне от всех, - вот он в третий. Эх, посидеть бы, а то с вечера на ногах.
Я огляделся в поисках "посадочного" места.
- Можешь не смотреть: все лавочки поубирали сволочи. Мы разведку по дворам отправили - скоро вернутся.
Из-за угла дома на противоположной стороне улицы показалось несколько хмурых мужиков.
- Все сюда, - крикнул один из них, запыхавшись - нашли. Целых три штуки. Неподъемные заразы.
- Оставив самого опытного (того, кто в третий раз) караулить закрытые двери все рванули во двор. Через десять минут на узком тротуаре красовались три садовых скамейки.
- Может пулю распишем? - спросил кто-то незнакомый, - три часа еще ждать.
- Десяточку, пожалуй успеем, - опытный достал из кармана колоду, - время есть, Только скамейки в половину девятого на место надо отнести, а то местные милицию вызовут.
За картами время летит быстро. Где-то в половине восьмого к нашей группе стали подтягиваться женщины. Мужики тяжело вставали со скамеек и шли им навстречу.
Ее я заметил сразу. Как только она повернула с кирова на Грибоедова. Вся в белом, с гордо поднятой головой она шла в нашу сторону. Легкий ветерок перебирал ее волосы, золотым льном, светившиеся на утреннем солнце. Я ждал, когда она подойдет ко мне.
Ага, щаз. Это воздушное создание протопало мимо, задрав свой совсем немного курносый нос.
Я бросил "девять пик" на скамейку и рванул следом.
- Ты куда, собственно? - заорал я подбегая, - неужто передумала?
- Пока нет, - сказала она задумчиво, - но я и предположить не могла, что ты усядешься играть в карты с незнакомыми людьми.
- Ну и хорошо, - ее ответ меня устраивал, - откроют уже скоро. Паспорт-то не забыла?
Паспорт она не забыла. А ровно в девять часов 3 июня 1984 года двери Дворца Бракосочетаний №1 города Москвы открылись и мы отправились подавать заявление. Ровно за 90 дней до дня свадьбы первого сентября 1984 года. Чтобы попасть "на субботу" заявление следовало подавать за три месяца, а не за два, как положено по закону.
Я ее очень люблю.