dernaive

Степаныч толкнул стеклянную дверь известного бара и быстро шагнул вперед. За его спиной тревожно звякнул входной колокольчик в виде элефанта.

Командировка подходила к концу и была близка к провалу – третий день и ни-че-го.

Степаныч подошел к стойке бара и присел на высокий стул, не обращая внимания на бесконечно далекую блондинку, кутавшую подбородок в рыжем мехе горжетки.

- Вы что-нибудь будете? – Задала якобы простой вопрос, миловидная казашка, протирая очередной бесполезный стакан.

- Коньяк есть? – спросил Степаныч, выдавая себя с головой, – или кофе?! - добавил он после паузы, зная, что запоминается только последняя фраза.

- Я же Вам вчера говорила! – почему-то смущенно ответила бармен, – кофе с коньяком есть, а коньяка нет, и можете не просить, отдельно не налью!

Разговор повторялся уже третий вечер. Отдельного от кофе коньяка в баре Актюбинской гостиницы не было – шла очередная борьба за трезвый образ советского человека.

Блондинка с лисой заказала кофе, а Степаныч задумался, неотрывно глядя, как сноровистые руки баристы наполняют мерник коньяком, "Один мерник коньяка на одну чашку", - думал Степаныч, смотря на то, как в изящной чашке три сантиметра горячего кофе накрывают полтора сантиметра вожделенного коньяка. Реакция Степаныча была молниеносна.

- Кофе можно? – спросил он бармена – Тройной!!!

- Почему же нет? Конечно можно – ответила бармен, радуясь, что клиент не клянчит выпивку, и не чувствуя подвоха.

В процессе переливания третьего мерника, глаза девушки-бармена начали расширяться.

- А кофе куда? – спросила она, все еще не чувствуя подвоха, - чашка-то полная…

- Кофе, кофе, какой кофе? – гордый собой Степаныч, уже отхлебывал

коньяк – Кофе не надо, кофе можно и завтра утром.

Он заказал себе еще три тройных кофе и стал смотреть на лисицу, волочащуюся за танцующей сама с собой, бесконечно близкой симпатичной блондинкой.