![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
dernaiveСубботний приезд на дачу был ознаменован личной, можно сказать, трагедией у соседа Сашки. Сашка - эт сын Люси и брат Витьки. Можно сказать, трагедия, а можно сказать - комедия. Эти вещи иногда так близки, что и не отличить. В общем, Сашка недавно развелся и отпраздновал развод приобретением кремового жыпа под маркой Nissan Pathfinder.
Отпраздновав уже приобретение жыпа, Сашка решил поговорить с бывшей о жизни и поперся к ее дому (трехэтажка городского типа в трехстах метрах от нашей деревни). Бывшая разговаривать с Сашкой не стала, мотивировав тем, что "мама не разрешает с тобой обормотом разговаривать". Обормот скрутил номера с ее автомобиля, чтоб никуда не ездила зараза, и ушел домой спать. Ночью ему спалось хорошо, а его бывшая, вышла на тропу войны, встретила там свою сестру, подобралась к Сашкиному жыпу и расфигачила кирпичами все стекла в машине кроме заднего. Если бы это был анекдот, а кремовый жып - удочками, то жить бы ей оставалось несколько часов. Но жизнь смешнее анекдота: может еще и помирятся.
Кирпичи девки принесли с собой. Потому что в нашей деревне неприспособленных под дело кирпичей отродясь не бывало. А за кражу кирпича в чухальник запросто, все об этом знают, и мыслей нет чужие древенские кирпичи не по делу трогать. Так что стекла били городскими кирпичами. Сашка не проснулся. И хорошо, потому что мог бы и убить, а труп нам нафиг не надо. Там более, два. Проснулась Люська, сказала девкам пару теплых слов из окна. Девки послали Люську "на".
И побежали, потому что проснулся Витька и побежал за ними. Не догнал, а Люська вызвала полицию.
Полиция приехала в субботу днем. Милиция, говорят, приезжала быстрее. Разомлевший от жары участковый, привлёкши в понятые матушку мою и соседку НинЯковлевну, стал писать протокол осмотра места происшествия. Вокруг участкового ходила Люська и матерно требовала занесть в протокол ейные оскорбления:
- Я тебе сказала, чтоб написал, а ты чего, гад такой, не пишешь?
Участковый вытирал шею платком и вяло сопротивлялся: чо я вам тут напишу-то?
- Так и пиши: "пошла нахуй, блядищша".
- Так и писать?
- Так и пиши, пусть все знают!
Сия запись была скреплена подписями понятых. Понятые (одной семьдесят, другой - семьдесят четыре), всесторонне обсудив ситуацию, пришли к выводу, что может еще и помирятся. Эти понятые... Они редко ошибаются ведь.
больше всех расстроилась Люська. До такой степени, что перезентовала понятым по ящегу огурцов с помидорами: берите пожалуйста, все равно пропадут, их солить надо, а у меня руки опустились, я теперь три дня в печали буду. Печаль ее светла.
И люди у нас в деревне хорошие, кто б что не говорил.
UPD:
Состоявшийся вынос записи из-под замка означает только одно: пусть читают все. Только отсюда не выносите, пожалста, а то как в нашу деревню интернет проведут, так меня из деревни выгонят нафиг и огурцов больше давать не будут.
Отпраздновав уже приобретение жыпа, Сашка решил поговорить с бывшей о жизни и поперся к ее дому (трехэтажка городского типа в трехстах метрах от нашей деревни). Бывшая разговаривать с Сашкой не стала, мотивировав тем, что "мама не разрешает с тобой обормотом разговаривать". Обормот скрутил номера с ее автомобиля, чтоб никуда не ездила зараза, и ушел домой спать. Ночью ему спалось хорошо, а его бывшая, вышла на тропу войны, встретила там свою сестру, подобралась к Сашкиному жыпу и расфигачила кирпичами все стекла в машине кроме заднего. Если бы это был анекдот, а кремовый жып - удочками, то жить бы ей оставалось несколько часов. Но жизнь смешнее анекдота: может еще и помирятся.
Кирпичи девки принесли с собой. Потому что в нашей деревне неприспособленных под дело кирпичей отродясь не бывало. А за кражу кирпича в чухальник запросто, все об этом знают, и мыслей нет чужие древенские кирпичи не по делу трогать. Так что стекла били городскими кирпичами. Сашка не проснулся. И хорошо, потому что мог бы и убить, а труп нам нафиг не надо. Там более, два. Проснулась Люська, сказала девкам пару теплых слов из окна. Девки послали Люську "на".
И побежали, потому что проснулся Витька и побежал за ними. Не догнал, а Люська вызвала полицию.
Полиция приехала в субботу днем. Милиция, говорят, приезжала быстрее. Разомлевший от жары участковый, привлёкши в понятые матушку мою и соседку НинЯковлевну, стал писать протокол осмотра места происшествия. Вокруг участкового ходила Люська и матерно требовала занесть в протокол ейные оскорбления:
- Я тебе сказала, чтоб написал, а ты чего, гад такой, не пишешь?
Участковый вытирал шею платком и вяло сопротивлялся: чо я вам тут напишу-то?
- Так и пиши: "пошла нахуй, блядищша".
- Так и писать?
- Так и пиши, пусть все знают!
Сия запись была скреплена подписями понятых. Понятые (одной семьдесят, другой - семьдесят четыре), всесторонне обсудив ситуацию, пришли к выводу, что может еще и помирятся. Эти понятые... Они редко ошибаются ведь.
больше всех расстроилась Люська. До такой степени, что перезентовала понятым по ящегу огурцов с помидорами: берите пожалуйста, все равно пропадут, их солить надо, а у меня руки опустились, я теперь три дня в печали буду. Печаль ее светла.
И люди у нас в деревне хорошие, кто б что не говорил.
UPD:
Состоявшийся вынос записи из-под замка означает только одно: пусть читают все. Только отсюда не выносите, пожалста, а то как в нашу деревню интернет проведут, так меня из деревни выгонят нафиг и огурцов больше давать не будут.